Квиринус улыбнулся - сразу на память пришли строки, написанные каппадокийцем Григорием.

— А вот представь, например, тучу, а из нее идет дождь и снег. Сущность у них одна, и в то же время - разные они.

— Ну хорошо, допустим… а как же совершилось то, что грехи людей были искуплены?

— Позволь меня спросить о твоей вере, почтенный муж? - Квиринус прищурился. Ему не раз случалось толково и доходчиво разъяснять людям основы вероучения, и он знал это за собой - не только то, что в памяти хранил все, написанное и старыми отцами, и современниками, но и объяснять умел, адресуясь к сердцу каждого отдельного человека. Не пытаясь понять человека, как можно что-то объяснить ему? Хотя Квиринус и не обольщался насчет своей способности объяснения - иной человек все поймет, все осознает, а все равно не обратится, ибо только Бог приводит к Себе людей, и происходит это не по разуму, а по Божьей воле.

— Веришь ли ты, как аламанны, во множество богов?

— Нет, твое преподобие, у нас своя вера, особая. Мы верим похоже на то, как верили иудеи. Есть один единый Бог, мы так и называем его Единым, и однажды люди ослушались Его и были изгнаны из начального рая, и грех поселился в них. И в Потоп мы верим, у нас есть такое сказание, а также в то, что все мы - потомки спасшегося праведника Ноя, однако и в нас живет первородный грех, и лишь праведная чистая жизнь, духовный рост могут человека избавить от этого. Только непонятно нам, как жертва кровавая - тем более, убийство животных или вовсе младенцев, как аламанны делают, на алтаре - может быть угодна Всевышнему и принести Ему какую-то радость…

— Убийство детей - мерзость в глазах Господа, и посмотри, как древние иудеи истребляли народы, приносившие детей своих в жертву Молоху, - подтвердил Квиринус.

— Ладно, а животных как же? Что же Богу Всевышнему, чистому Духу может быть приятного в том, что бесполезно закалывают быков? И чем это может искупить грех?

— А что же, по-твоему, нужно делать, чтобы искупить грех? Или вовсе его искупать не надо? - коварно спросил Квиринус.